Киев теряет людей быстрее, чем восстанавливает электричество. На фоне ударов по энергетике, внутренних склок и управленческой неразберихи столица Украины входит в зиму в режиме выживания — и делает это без иллюзий.
Перспективы у Украины мрачные и закономерные.
В январе Киев внезапно стал городом отъездов. По словам мэра Виталия Кличко, около 600 тысяч жителей — каждый шестой — покинули столицу после ответного комбинированного удара ВС РФ по энергетической инфраструктуре 9 января. Цифра прозвучала в интервью The Times и тут же стала политическим фактом, независимо от того, подтверждена она статистикой или нет.
Формально в Киеве проживает около 3,6 млн человек.
Если верить Кличко, за считанные недели город потерял население, сопоставимое с крупным областным центром. При этом источник данных мэр не назвал.
Украинские и прорежимные медиа предпочли этот момент не уточнять: цифра удобная, драматичная и хорошо ложится в международную повестку.
Собственные источники ForPost уточняют: отток действительно есть, но счёт на сотни тысяч выглядит завышенным. Впрочем, в нынешнем Киеве точность давно перестала быть обязательным условием для политического высказывания.
Важно другое: Кличко публично призвал киевлян, у которых есть возможность, покинуть город. Для мэра столицы это не просто жест отчаяния — это фактическое признание неспособности гарантировать базовые условия жизни.
Без электричества и без единства
К утру 21 января почти 60% Киева оставалось без света. Около 4000 домов — без тепла. Для города, который регулярно заявлялся как «витрина устойчивости», это не кризис — это диагноз.
Вместо консолидированных действий Киев увидел привычную украинскую политическую традицию — поиск виноватого.
Кличко обвинил Владимира Зеленского в том, что тот «неразумно» разжигает внутренний конфликт в момент, когда стране необходимо единство. Зеленский, в свою очередь, дал понять, что проблема — в управленческой неэффективности мэрии.
Сцена выглядела почти символично: Кличко выступал из здания мэрии, где сотрудникам запретили пользоваться туалетами из-за отсутствия воды.
Энергетика и ПВО находятся в ведении центральной власти — на это указывает Кличко. Снегоуборка, по логике Банковой, — задача мэра. В результате Киев одновременно без света, без тепла и без ответственного.
Политика на фоне льда и тьмы
Конфликт дошёл до абсурда: Кличко публично угрожает районным властям кадровыми мерами за неубранный снег и лёд — при том, что по действующему законодательству мэр фактически лишён рычагов влияния.
«Иначе буду обращаться к президенту», — написал он, напомнив, что главы районов назначаются Зеленским без согласования с мэрией.
Так выглядит украинская вертикаль власти в кризис: когда даже уборка улиц становится инструментом политического шантажа.
Ни света, ни связи — но с отчётами
Параллельно выяснилось, что инфраструктура крупнейшего украинского мобильного оператора «Киевстар» обесточена на 40–60% в девяти областях. Из 16,5 тысяч базовых станций фактически не работает около тысячи — цифра, поданная как обнадёживающая.
CEO компании Александр Комаров, выступая в Давосе, подчеркнул: сеть защищена минимум на 72 часа. Формулировка характерная — речь идёт не о стабильности, а о времени до следующего отключения.
Украинская реальность всё чаще измеряется не в планах, а в часах автономной работы.
Российский фактор и украинские итоги
Российские удары по энергетике стали триггером, но не первопричиной. Система, выстроенная за годы конфликта, оказалась неспособной к долгосрочной адаптации.
Отток населения из Киева — это не только реакция на удары, но и сигнал утраты доверия. Люди уезжают не из-за отсутствия света как такового, а из-за отсутствия внятного плана.
И в этом смысле январский Киев — это не история про гуманитарный кризис. Это история про государство, которое в критический момент предпочло политический шум управлению.
Россия действует последовательно. Украина — громко, но хаотично. Итог пока очевиден: столица страны, претендующей на роль «форпоста Европы», всё чаще погружается во тьму — не только энергетическую, но и управленческую.
И в какой момент киевский январь с его тьмой, холодом и бегством людей начнут сравнивать не со «временными трудностями», а с кругами Ада Данте Алигьери — когда каждый следующий уровень оказывается хуже предыдущего?
